Кину-ка я последний взгляд на плавные очертания берегов, на силуэт Шильонского замка у скалы (в нем так много сохранилось от средневековья, что, пожалуй, вполне объясняет неизменный интерес туристов к нему и уважение к поэме Байрона). И повернусь спиной к швейцарской Ривьере, чтобы отправиться вверх, в горы, в немецкую сторону и попробовать на вкус горный воздух. Я еще не успела пристроить чемодан в купе игрушечного, со стеклянной крышей поезда из двух вагонов, а журчащая французская речь уже сменилась на немецкий говор, и корабельные сосны, поднимаясь со дна глубоких ущелий до самых открытых окон поезда, обдали лицо терпким сосновым запахом.

Я еду в Гштадт. Земля под названием Саанен (Saanenland) как-то дичится, делает вид, что не слишком цивилизованна. Но это только вид, как можно догадаться, глядя на разбросанные по зелени пятнышки веселых шале. Комфортабельные избы под широкими и плоскими крышами, они глядят на путешественников множеством ярких, украшенных резными наличниками и занавесочками окон. Пейзаж между тем совсем сменился, другая карта местности легла предо мной, шевельнулись из тайников детской памяти воспоминания о сказочных лесах Шварцвальда в описании Гауфа: скалы, бурные потоки на каменистых берегах, крутые склоны, поросшие старыми елями. Хочется немедленно надеть штаны до колена, на ноги — удобные ботинки, взять в руки палку, закинуть за плечи рюкзак, и вперед, по тропам.