Здесь есть Олимпийский музей в честь догадливого барона, нашедшего лучший способ выяснять национальные отношения — метанием копья не друг в друга, а в общую спортивную мишень. Но я обнаружила кое-что совсем необычное — Филиппа. На любой из лозаннских улиц, сбегающих к озеру, Филиппа вы бы ни в чем не заподозрили: такой же, как все, парень лет тридцати с хвостиком. И даже то, что он делает рисунки для газет и журналов, ничем особенным не является. Вот только должность у него едва ли не единственная в Европе, а может быть, и в мире. Городские власти выбрали его из 28 других кандидатов на крайне почетную работу — быть живой средневековой традицией. Я не могла удержаться, чтобы не познакомиться с ним и не увидеть сама, как ровно в 22.00 и далее каждый час, до двух ночи, Филипп с высокой башни самой старой церкви Лозанны кричит, сложив ладони рупором: «Жители Лозанны! Сейчас десять часов вечера». Спите, мол, спокойно, дорогие швейцарцы, я на страже. Так заведено с 1405 года, и так будет всегда. Потому что это Швейцария, страна красивая и безопасная. Сюда можно специально приезжать высыпаться и радоваться жизни. Потому, наверное, так влекло на берега Женевского озера не только особ королевской крови всех известных нам дворов, но и наших и не наших великих и неспокойных соотечественников. И Байрона, и Чайковского, и Достоевского, и всех других, способствовавших культурному расцвету Гельвеции. Впрочем, Достоевскому было как-то невесело: может, мысли об «Идиоте» не давали покоя. По крайней мере, он единственный, кто кидал сердитый взор на озерный окоем, переругиваясь с Аполлинарией Сусловой. Вывод: не приезжайте в Швейцарию с капризными и стервозными любовницами. Швейцария — для любимых жен и верных мужей.